English | Русский
В 1951 году британская газета The Times задалась вопросом: сможет ли демократия пустить корни в Корее, опустошённой войной? Семьдесят пять лет спустя — что происходит в Корее сегодня? Какие разные явления разворачиваются там сейчас? Возможно ли, что уже начинает складываться более широкая картина — та, которую мы пока ещё не распознали?
1 октября 1951 года, когда продолжались переговоры о перемирии в Корейской войне, британская газета The Times опубликовала редакционную статью под заголовком “War and Peace in Korea”.
На фоне зашедших в тупик переговоров редакция утверждала, что пришло время пересмотреть вопрос о том, следует ли Организации Объединённых Наций и дальше стремиться к созданию «единой, независимой и демократической» Кореи. Одновременно в статье выражалось глубокое сомнение в том, что в тогдашних условиях в Корее действительно сможет укорениться стабильная демократия.
“To hope that a stable democracy will spring from this political dunghill is to expect a rose to grow in a garbage heap.”
Семьдесят пять лет спустя трудно не заметить иронию этих слов. Но было бы слишком просто полностью отвергнуть ту оценку.
1951 год наступил всего через шесть лет после окончания Второй мировой войны. Противостояние холодной войны между Соединёнными Штатами и Советским Союзом стремительно усиливалось, а Корейский полуостров стал одним из мест, где этот конфликт проявился в наиболее жестокой форме.
Вскоре после освобождения от колониального правления полуостров оказался разделён, а всего несколько лет спустя был опустошён войной. Огромное число людей погибло или было вынуждено покинуть свои дома. Боевые действия прекратились после заключения Соглашения о перемирии 1953 года, однако экономическое положение Южной Кореи оставалось крайне тяжёлым. В начале 1950-х годов валовой национальный доход на душу населения в Южной Корее составлял всего 67 долларов США. В таких условиях трудно было испытывать оптимизм относительно будущего стабильной демократии.
Будущее Кореи было вопросом не только для самих корейцев. Молодые люди из многих стран сражались в Корейской войне, и многие из них погибли. Поэтому вопрос о том, чем закончится война и какое будущее сложится на этом полуострове, стал также вопросом для международного сообщества.
В 1951 году мир смотрел на Корею с одним вопросом:
Может ли демократия действительно укорениться в обществе, пережившем колониализм, войну, разделение и бедность?
Одного только экономического преобразования последующих семидесяти пяти лет было бы достаточно, чтобы сделать Корею важным примером в истории современного развития. В течение одной человеческой жизни страна, разрушенная войной и зависевшая от иностранной помощи, превратилась в индустриальную экономику с высоким уровнем дохода.
И потому, 75 лет спустя, возможно, стоит снова посмотреть на то, что происходит в стране, где когда-то считалось маловероятным, что сможет вырасти хотя бы одна роза — укоренившаяся демократия.
От способности к доверию
Имея ограниченные природные ресурсы, Корея рано сделала ставку на производство товаров для экспорта.
Сначала в её экспорте преобладала трудоёмкая продукция, конкурировавшая главным образом ценой. Со временем Корея создала конкурентоспособные отрасли в автомобилестроении, судостроении, электронике и полупроводниках, а также в других сферах.
Но значение более поздних перемен состоит не просто в том, что продаётся всё больше корейских товаров.
Корейские полупроводники стали частью инфраструктуры, на которой держится глобальная цифровая экономика. Корейские верфи строят высокотехнологичные суда, включая танкеры для перевозки СПГ. Корейские автомобили конкурируют на крупнейших мировых рынках.
В оборонной и атомной энергетике меняется уже сама природа выбора.
Покупка системы вооружений — не разовая сделка. Она предполагает долгосрочные отношения, включающие техническое обслуживание, запасные части, обучение и эксплуатационные системы.
Атомная энергетика требует ещё более серьёзных обязательств.
Выбор Чешской Республикой Korea Hydro & Nuclear Power для нового проекта АЭС Dukovany означает доверить корейской компании строительство стратегического энергетического объекта, развитие которого растянется на десятилетия.
Мир уже не просто покупает вещи, произведённые в Корее. Он начинает доверять Корее то, что имеет значение.
Не потому, что им нужно, а потому, что они хотят
В совершенно другой сфере происходила перемена иного рода.
В 2003 году Dae Jang Geum — историческая драма, действие которой происходит в корейском королевском дворце XVI века, а еда и медицина занимают центральное место в сюжете, — привлекла широкую аудиторию по всей Азии и за её пределами. Это произошло ещё до появления глобальной стриминговой среды, знакомой нам сегодня.
В 2012 году Gangnam Style с поразительной скоростью распространился через цифровые платформы и достиг мировой аудитории.
Затем BTS создали огромную глобальную аудиторию поклонников, показав, что интерес к корейской популярной культуре способен сохраняться, а не исчезнуть как кратковременная мода.
В 2020 году Parasite стал первым неанглоязычным фильмом, получившим премию «Оскар» за лучший фильм. Год спустя Squid Game стал самым просматриваемым неанглоязычным телесериалом Netflix.
Произведённый в Корее контент о еде также привлёк мировое внимание. В 2024 году Culinary Class Wars три недели подряд занимал первое место в глобальном рейтинге Netflix среди неанглоязычных телепрограмм.
В том же году писательница Han Kang стала первой кореянкой, получившей Нобелевскую премию по литературе. Литература, написанная на корейском языке, через переводы дошла до читателей по всему миру — и в конечном итоге до Нобелевской премии.
Затем появился ещё один сдвиг. Корейская культура начала становиться исходным материалом для контента, создаваемого уже за пределами самой Кореи. В 2025 году KPop Demon Hunters, созданный в США компанией Sony Pictures Animation, поместил K-pop и элементы корейской культуры в центр своего сюжета и превратился в глобальный феномен.
Эта перемена не ограничилась контентом. Корейская косметика нашла потребителей на рынках по всему миру, а такие продукты, как ramyeon и gim — жареные морские водоросли по-корейски, — всё чаще становятся частью повседневного потребления за пределами Кореи.
Если выборы, которые мы видели ранее в промышленности, были в основном решениями правительств и компаний, то здесь обычные потребители по всему миру сами ищут корейскую культуру и корейские товары. Они выбирают их не просто потому, что нуждаются в них, а в соответствии с собственными предпочтениями.
От наблюдения за Кореей к поездке в Корею
Некоторые выборы идут ещё дальше.
По мере того как люди во всём мире всё чаще знакомятся с Кореей через сериалы, K-pop, еду и другие формы культуры, всё больше из них также решают лично посетить Корею.
Другие выборы требуют ещё большего времени и усилий.
Число людей, изучающих корейский язык по всему миру, растёт. В 2025 году около 240 000 человек изучали корейский через поддерживаемую государством сеть King Sejong Institute, а число иностранных студентов в Корее превысило 250 000.
Нет оснований придавать этим цифрам чрезмерное значение. В Японии, Германии, Франции и ряде других стран иностранных студентов больше, чем в Корее, а причины, по которым люди изучают корейский язык, нельзя свести только к интересу к корейской популярной культуре.
Тем не менее изучение языка требует вложения времени и усилий. Учёба в другой стране требует ещё большего — времени, денег и упущенных возможностей.
Если рассматривать каждое из этих явлений, происходящих по всему миру, по отдельности, каждое можно объяснить собственными причинами. Но если поставить их рядом, возникает другой вопрос.
Это напоминает пуантилизм: вблизи отдельные точки могут казаться бессмысленными. Но стоит отойти назад, и начинает проявляться картина, которую прежде мы не видели.
Почему столь разные изменения, каждое из которых связано с Кореей, происходят примерно в один и тот же период? Просто ли они случайно наложились друг на друга? Или уже формируется более крупный рисунок — тот, который мы пока ещё не сумели распознать?
Возможно, эти истории не следует связывать
То, что несколько не связанных между собой изменений случайно происходят в одной стране, ещё не делает их единым историческим явлением. Чтобы рассматривать их как общее явление, нужны более строгие критерии.
Но если выборы, совершаемые на разных рынках и по разным причинам, снова и снова указывают на одно и то же место, история меняется.
Корея.
В одном саду?
В 1951 году The Times сравнила Корею с бесплодной землёй, где трудно ожидать, что вырастет хотя бы одна роза. Семьдесят пять лет спустя, если снова воспользоваться этой метафорой, вопрос уже не только в том, расцвела ли там одна роза. Теперь в одном и том же саду одновременно появляются разные виды цветов.
Но с этого момента нам необходимо изменить угол зрения.
Как следует понимать Корею, в которой одновременно расцветают разные виды цветов?
Прежде всего нужно провести важное различие. Мы не спрашиваем, что вызвало эти изменения или как они возникли. Мы спрашиваем, что сейчас происходит в этом саду и как разворачиваются эти процессы. Иными словами, это вопрос о явлении, а не о причине.
Это означает, что необходимо установить несколько вещей.
Во-первых, действительно ли эти изменения происходят в нескольких областях? Во-вторых, сохраняются ли они во времени, вместо того чтобы исчезнуть как временная мода? И наконец, остаются ли изменения, начавшиеся в разных областях, внутри своих первоначальных границ — или выходят за них, расширяются и начинают пересекаться?
На эти три вопроса необходимо ответить, чтобы понять, являются ли разбросанные вокруг нас изменения лишь отдельными процессами, происходящими одновременно, или же связанными между собой явлениями.
По рассмотренным нами примерам свидетельства в пользу первых двух пунктов выглядят относительно убедительно. Последний вопрос требует более осторожного рассмотрения.
Говоря о «связи», мы не имеем в виду, что изменение в одной сфере непосредственно вызывает изменение в другой. Вопрос состоит в том, выходят ли изменения, начавшиеся в разных сферах, за пределы своих первоначальных границ, распространяются ли в другие области и начинают ли по пути пересекаться.
Это важно потому, что такое движение может стать существенным признаком при оценке того, являются ли наблюдаемые сегодня изменения лишь временными или способны продолжаться в будущем. Если подобное движение продолжит проявляться в нескольких областях, у нас появится основание рассматривать возможность того, что перед нами не просто отдельные изменения, случайно совпавшие во времени, а части более крупного рисунка.
В некоторых сферах это движение уже заметно. Интерес к корейской культуре распространяется на потребление таких товаров, как продукты питания и косметика, на поездки в саму Корею и на изучение корейского языка. Интерес, начавшийся с K-pop и того, что люди видят на экране, теперь переходит в разные формы поведения — потребление, путешествия и изучение языка. Такие произведения, как KPop Demon Hunters, также показывают, что корейская культура становится исходным материалом для создателей за пределами Кореи.
Похожее расширение можно увидеть и в промышленности. Доверие к корейским технологиям и качеству, накопленное за десятилетия благодаря автомобилям, электронике и другой продукции, помогло создать основу для выбора Кореи в сферах, требующих глубокой технической компетенции и долгосрочного сотрудничества — от полупроводников и судостроения до обороны и атомной энергетики.
Ничто из этого не означает, что все изменения возникли по одной и той же причине или что все они непосредственно связаны друг с другом. Важно то, что некоторые процессы, начавшиеся независимо друг от друга, вышли за пределы своих первоначальных границ и начали пересекаться.
Если после проверки этих трёх условий мы отступим на шаг назад и увидим, что начинает складываться более крупный рисунок, как нам следует его понимать? И, более того, как его следует назвать?
Названия, которые у нас уже есть
Индустриализацию и экономический рост Кореи называли “Miracle on the Han River”. Глобальное распространение корейской популярной культуры получило название Hallyu, или Korean Wave. Международное влияние Кореи через культуру и ценности описывается понятием soft power, а образ и репутация, которые Корея сформировала в мире, обсуждаются через понятие nation branding.
Каждое из этих названий и понятий описывает отдельную сторону преобразования Кореи. Но даже если собрать все четыре вместе, они не полностью объясняют масштаб связанных с Кореей явлений, которые мы видим сегодня.
Поэтому, возможно, нам нужно ещё одно название — такое, которое позволит увидеть эти явления вместе. Новое имя может помочь нам заметить, что процессы, прежде казавшиеся отдельными, на самом деле могут быть частями более крупного рисунка.
Это не уникально для Кореи
Действительно ли изменения, которые мы наблюдали, уникальны для Кореи?
Япония представляет один из наиболее близких примеров для сравнения. Японские автомобили и электроника десятилетиями высоко ценятся на мировых рынках, а аниме и японская кухня глубоко укоренились в глобальной культуре.
Есть и другие примеры. Германия поднялась из руин войны и стала процветающей демократией. Тайвань создал демократическую систему и одновременно стал ключевой частью глобальной цепочки поставок полупроводников. Сингапур в течение одного поколения превратился в мировой центр торговли, логистики и финансов.
Если бы тезис этой статьи состоял в том, что Корея вступила в золотой век, эти примеры стали бы серьёзным вызовом такому утверждению.
В то же время Корея сталкивается с сокращением и старением населения, социальными конфликтами и неравенством, политической поляризацией, давлением промышленной конкуренции и геополитическими рисками.
Но наш тезис не состоит в том, что Корея успешнее других стран.
Нас интересуют явления, связанные сегодня с Кореей: как они расширяются, где пересекаются и каким образом эти движения могут продолжаться.
В рассмотренных нами случаях процессы, начавшиеся в разных областях, выходят за пределы своих первоначальных границ и начинают пересекаться. Кроме того, они сохраняются на протяжении значительного времени, а не остаются ограниченными одной или двумя областями.
Дать истории имя, пока она ещё разворачивается
В 1941 году, когда роль Соединённых Штатов в мире ещё только формировалась, Henry R. Luce дал своему аргументу название.
The American Century.
Luce не просто наблюдал явление, происходившее в Соединённых Штатах. Он выдвигал аргумент о том, какую роль Америка должна играть в мире. Исходя из экономической и политической мощи США, он призывал страну выйти за рамки изоляционизма и принять более активную международную роль.
Наша цель отличается от цели Luce. Мы не выдвигаем аргумент о том, что должна делать Корея. Мы наблюдаем явления, связанные с Кореей, и спрашиваем, формируется ли из них более крупный рисунок.
Если увиденные нами изменения сохраняются во времени, распространяются на разные области и начинают пересекаться, необходимо сделать ещё один шаг.
В какой-то момент наблюдение требует суждения.
Можно ли теперь рассматривать эти явления как части рисунка, ставшего достаточно значимым, чтобы его уже нельзя было игнорировать? И если да, то как его следует назвать?
Однако давать название явлению, которое ещё продолжает разворачиваться, следует осторожно. Временное изменение можно ошибочно принять за исторический перелом. Но, как показывает пример Luce, некоторые названия предлагаются ещё тогда, когда сами изменения продолжаются.
То, что мы живём в самом центре эпохи, — причина быть осторожными. Но это не обязательно причина молчать.
Поэтому TENVER предлагает название.
The Korean Renaissance.
Почему Renaissance?
Здесь Renaissance означает «возрождение».
Европейский Ренессанс был связан с повторным открытием и возрождением культуры и идей классического мира. В этом смысле происходящее сегодня в Корее отличается от европейского Ренессанса.
Под этим словом мы понимаем не возрождение культуры и идей прошлого, а возрождение в самом буквальном смысле — рождение заново.
Преобразование Кореи за последние семьдесят пять лет невозможно объяснить только экономическим ростом. Страна, когда-то лежавшая в руинах войны, построила индустриальную экономику и демократическое общество, а сегодня стала местом, чьи технологии, культура и даже язык выбираются людьми по всему миру.
Эта статья называет это новое рождение — появление Кореи, качественно отличающейся от Кореи прошлого, — Renaissance.
Это название — не вывод. Это предложение.
Роза и сад — ещё раз
Могла ли роза по имени демократия действительно расцвести среди руин? Именно такое сомнение The Times выражала в отношении Кореи. Но этот цветок расцвёл. И это был цветок, рождённый из борьбы за демократизацию, в которой проливалась кровь.
Посмотрите сегодня на землю, которая когда-то лежала в руинах, — и вы увидите сад, где появляются и растут рядом друг с другом разные виды цветов.
На протяжении семидесяти пяти лет Корея продолжала преобразовывать себя, давая собственный ответ на то давнее сомнение.
The Korean Renaissance.
Источники и дополнительная литература
- The Times — “War and Peace in Korea,” 1 октября 1951 г., стр. 5. The Times Digital Archive. Оригинал изучен TENVER.
- United Nations General Assembly — Resolution 376(V), “The Problem of the Independence of Korea,” 1950.
- United Nations — Korean Armistice Agreement / Security Council records, 1953.
- World Bank — Обзор Республики Корея, включая показатель ВНД на душу населения в 67 долларов в начале 1950-х годов.
- Korea Ministry of Trade, Industry and Energy — Официальные данные по промышленности и экспорту, включая судостроение и газовозы СПГ.
- Czech Ministry of Industry and Trade — Официальная информация о проекте АЭС «Дукованы» и KHNP.
- Nobel Prize — Хан Ган, Нобелевская премия по литературе 2024 года.
- King Sejong Institute Foundation — Официальная статистика глобальной сети Институтов короля Седжона и числа учащихся.
- Study in Korea / Ministry of Education — Официальная статистика иностранных студентов в Корее.
- Joseph S. Nye Jr. / Harvard Kennedy School — Материалы о концепции soft power.
- WIPO — Материалы о концепции nation branding.
- Henry R. Luce — “The American Century,” LIFE, 17 февраля 1941 г. Оригинал изучен TENVER.
- The Metropolitan Museum of Art — Исторический контекст Ренессанса и повторного открытия классической античности.
- Korea Democracy Foundation — Исторический контекст движения за демократизацию в Корее.
답글 남기기